Артур Конан Дойль. Как Копли Бэнкс прикончил капитана Шарки -
11 >
и под них, пока каждый не оказался лежащим в куче пороха. Затем перенесли Шарки к пушке и в сидячем положении привязали над амбразурой так, что он находился прямиком перед дулом примерно на расстоянии фута. Он не мог даже пошевельнуться. Немой связал его с матросской ловкостью, и у Шарки не осталось никакой надежды освободиться от пут. - Теперь, кровожадный дьявол, - тихо сказал Копли Бэнкс, - тебе придется выслушать меня, ибо это будут последние слова, которые ты услышишь. Ты мой пленник, но достался ты мне дорогой ценой, потому что я пожертвовал всем, чем может пожертвовать человек в этом мире, и вдобавок продал свою душу. Чтобы поймать тебя, мне пришлось стать таким, каким был ты. В течение двух лет я боролся с этим искушением, надеясь, что можно отомстить иным путем, но затем понял, что другого пути нет. Я грабил, и убивал, и, что хуже, смеялся, и жил вместе с тобой - и, все это ради одного - ради мести. И вот мое время пришло: ты умрешь той смертью, какую я тебе избрал. Ты увидишь, как тень смерти медленно надвигается на тебя и дьявол ждет тебя во мраке. Шарки слышал хриплые голоса своих пиратов, песня которых неслась над водой: Плавал по морю купец, Да пришел ему конец. Где теперь его казна? У морских бродяг она! Не зевай! Налетай! Всех на палубе вяжи! Всех на палубе вяжи! В ход пускай свои ножи! Слова песни отчетливо долетали до него, и он слышал, что совсем рядом взад и вперед по палубе ходят два человека. Но он был беспомощен; глядя на дуло пушки, он не мог двинуться ни на дюйм, не мог издать даже стона. Снова донесся хор голосов с палубы барка: В гавань правь, пират, скорей, Там вовсю гуляй и пей! Там у девок нам почет, Там рекой вино течет! Не зевай! Налетай! Если с нами капитан, Не страшны нам ни земля, ни океан! Обреченный пират слушал эту веселую, разухабистую песню, и его участь казалась ему еще ужасней, но в его злобных мутно-голубых глазах не видно