Артур Конан Дойль. Сильнее смерти -
13 >
вечерам, когда солнце скрывалось за холмами и они погружались в мрачную тень, а песок сиял золотом и море переливалось ослепительными красками, я обычно отправлялся гулять по берегу. Иногда я брал с собой книгу. Так поступил я и в этот вечер и, растянувшись на песке, собрался было почитать. Но не успел я улечься, как вдруг почувствовал, что между мною и солнцем встала какая-то тень. Оглянувшись, я увидел, к своему величайшему изумлению, высокого, хорошо сложенного человека. Он стоял в нескольких ярдах и, хотя несомненно видел меня, не обращал на меня внимания. Сурово нахмурившись, он пристально смотрел через мою голову на бухту и черную линию рифа Мэнси. У него было смуглое лицо, черные волосы, короткая курчавая борода, орлиный нос и золотые серьги в ушах. Он производил впечатление человека необузданного, но по-своему благородного. На нем была выцветшая вельветовая куртка, рубашка из красной фланели и высокие, чуть не до пояса морские сапоги. Я сразу же узнал человека, которого заметил прошлой ночью на гибнущем корабле. - Вот как! - раздраженно сказал я. - Значит, вы все же добрались до берега? - Да, - ответил он на правильном английском языке. - Но я здесь ни при чем. Меня выбросили волны. Как бы мне хотелось утонуть. - Он говорил по-английски с легким иностранным акцентом, и его было довольно приятно слушать. - Два добрых рыбака, которые живут вон там, спасли меня и ухаживали за мной, но, по правде сказать, я не испытываю к ним благодарности. "Ого! - подумал я. - Мы с ним одного поля ягода". - А почему вам хотелось бы утонуть? - Потому что там, - воскликнул он, в порыве страстного и безнадежного отчаяния выбрасывая вперед свои длинные руки, - потому что там, в этой голубой безмятежной бухте, лежит моя душа, мое сокровище, все, что я любил и для чего я жил. - Ну, - возразил я, - люди гибнут ежедневно, и волноваться из-за этого вовсе не следует. Да будет вам известно, что вы ходите по моей земле, и