Артур Конан Дойл. Палец инженера -
14 >
что следует исправить.
Я взял у него лампу и внимательно осмотрел пресс. Это была машина
гигантских размеров, способная создавать огромное давление. Когда я вышел
из камеры я включил рычаги управления, где-то зашипело, и я понял, что в
боковом цилиндре имеется небольшая утечка. Осмотр показал, что резиновая
прокладка в одном месте потеряла эластичность и сквозь нее просачивается
вода. Именно это было причиной падения мощности. Мои спутники весьма
внимательно выслушали меня и задали несколько практических вопросов насчет
того, как устранить неисправность. Объяснив им все подробно, я возвратился
в главную камеру и из любопытства принялся ее осматривать. С первого же
взгляда было ясно, что история с сукновальной глиной - сплошная выдумка,
ибо глупо было даже предположить, что столь мощный механизм предназначен
для столь ничтожной цели. Стены камеры были деревянные, но основание из
железа, и я увидел на нем металлическую накипь. Я наклонился и попытался
соскоблить кусочек, чтобы получше его рассмотреть, как услышал
приглушенное восклицание по-немецки и увидел мертвенно-бледное лицо
полковника.
- Что вы тут делаете? - спросил он.
Я разозлился, когда понял, как был обманут той искусно придуманной
историей, которую он мне поведал.
- Любуюсь вашей сукновальной глиной, - ответил я. - Думается, я мог
бы дать вам лучший совет, если бы знал истинное назначение этого пресса.
Едва я произнес эти слова, как тут же пожалел о своей несдержанности.
Лицо его окаменело, в серых глазах вспыхнул зловещий огонек.
- Ну что ж, - прошипел он, - сейчас вы узнаете все подробности.
Он сделал шаг назад, захлопнул дверцу и повернул ключ в замке. Я
бросился к двери, стал дергать за ручку, колотить, но дверь оказалась
весьма надежной и никак не поддавалась.
- Эй, полковник! - закричал я. - Выпустите меня.
И вдруг в тишине раздался звук, от которого душа у меня ушла в пятки.
Он включил пресс. Лампа стояла на полу, где я ее поставил, когда