Артур Конан Дойл. Палец инженера -
17 >
я заметил, что у меня нет большого пальца и из раны хлещет кровь. Я
попытался было обвязать руку носовым платком, но в этот момент в висках у
меня застучало, и я свалился в тяжелом обмороке среди кустов роз.
Сколько я был без сознания, сказать не могу. Наверное, очень долго,
потому что, когда я пришел в себя, луна уже зашла и занимался день. Одежда
моя промокла до нитки от выпавшей ночью росы, а рукав пиджака был насквозь
пропитан кровью. Жгучая боль напомнила мне о событиях минувшей ночи, и я
вскочил на ноги, сознавая, что не могу считать себя в полной безопасности.
Но каково же было мое удивление, когда, оглядевшись вокруг, я не увидел ни
дома, ни сада. Я лежал у изгороди возле дороги, а немного подальше
виднелось длинное строение; когда я подошел к нему, оно оказалось той
самой станцией, куда я и прибыл накануне вечером. И если бы не страшная
рана на руке, все происшедшее могло бы показаться просто ночным кошмаром.
Ничего не понимая, я вошел в здание и спросил, скоро ли будет утренний
поезд. Менее чем через час будет поезд на Рединг, ответили мне. Дежурил
тот самый носильщик, что и накануне. Я спросил у него, не знает ли он
полковника Лизандера Старка. Нет, имя это ему незнакомо. Не видел ли он
экипаж у станции вчера вечером? Нет, не видел. Есть ли поблизости
полицейский участок? Да, милях в трех от станции.
Я совсем ослабел, а рука у меня так болела, что нечего было и думать
туда дойти. Я решил сначала вернуться в город, а потом уж пойти в полицию.
Я приехал в Лондон в начале седьмого, прежде всего отправился перевязывать
рану, и доктор оказался настолько любезен, что сам привез меня к вам.
Целиком полагаюсь на вас и готов следовать любому вашему совету.
Он закончил свое удивительное повествование, и некоторое время мы
сидели молча. Затем Шерлок Холмс взял с полки один из увесистых альбомов,
в которых хранил вырезки из газет.
- Вот заметка, которая может вас заинтересовать, - сказал он. - Она