Артур Конан Дойл. Желтое лицо -
10 >
что-то невыразимо виноватое. Моя жена всегда была женщиной прямого и
открытого нрава, но я похолодел, когда увидел, как она украдкой
пробирается к себе же в спальню и дрожит оттого, что муж заговорил с ней.
- Ты не спишь, Джек? - вскрикнула она с нервным смешком. - Смотри, а
я-то думала, тебя ничем не разбудишь.
- Где ты была? - спросил я строже.
- Так понятно, что это тебя удивляет, - сказала она, и я увидел, что
пальцы ее дрожат, расстегивая пальто. - Я и сама не припомню, чтобы
когда-нибудь прежде делала такую вещь. Понимаешь, мне вдруг стало душно, и
меня прямо-таки неодолимо потянуло подышать свежим воздухом. Право, мне
кажется, у меня был бы обморок, если бы я не вышла на воздух. Я постояла
несколько минут в дверях, и теперь я совсем отдышалась.
Рассказывая мне эту историю, она ни разу не поглядела в мою сторону,
и голос у нее был точно не свой. Мне стало ясно, что она говорит неправду.
Я ничего не сказал в ответ и уткнулся лицом в стенку с чувством дурноты и
с тысячью ядовитых подозрений и сомнений в голове. Что скрывает от меня
жена? Где она побывала во время своей странной прогулки? Я чувствовал, что
не найду покоя, пока этого не узнаю, и все-таки мне претило расспрашивать
дальше после того, как она уже раз солгала. До конца ночи я кашлял и
ворочался с боку на бок, строя догадку за догадкой, одна другой
невероятнее. Назавтра мне нужно было ехать в город, но я был слишком
взбудоражен и даже думать не мог о делах. Моя жена была, казалось,
расстроена не меньше, чем я, и по ее быстрым вопросительным взглядам,
которые она то и дело бросала на меня, я видел: она поняла, что я не
поверил ее объяснению, и прикидывает, как ей теперь быть. За первым
завтраком мы едва обменялись с ней двумя-тремя словами, затем я сразу
вышел погулять, чтобы собраться с мыслями на свежем утреннем воздухе.
Я дошел до Хрустального дворца, просидел там целый час в парке и