Артур Конан Дойл. Желтое лицо -
2 >
привержен ни к каким порокам, а если изредка и прибегал к кокаину то разве
что в порядке протеста против однообразия жизни, когда загадочные случаи
становились редки и газеты не предлагали ничего интересного.
Как-то ранней весной он был в такой расслабленности, что пошел со
мной днем прогуляться в парк. На вязах только еще пробивались хрупкие
зеленые побеги, а клейкие копьевидные почки каштанов уже начали
развертываться в пятиперстные листики. Два часа мы прохаживались вдвоем,
большей частью молча, как и пристало двум мужчинам, превосходно знающим
друг друга. Было около пяти, когда мы вернулись на Бейкер-стрит.
- Разрешите доложить, сэр, - сказал наш мальчик-лакей, открывая нам
дверь. - Тут приходил один джентльмен, спрашивал вас, сэр.
Холмс посмотрел на меня с упреком.
- Вот вам и погуляли среди дня! - сказал он. - Так он ушел, этот
джентльмен?
- Да, сэр.
- Ты не предлагал ему зайти?
- Предлагал, сэр, он заходил и ждал.
- Долго он ждал?
- Полчаса, сэр. Очень был беспокойный джентльмен, сэр, он все
расхаживал, пока тут был, притоптывал ногой. Я ждал за дверью, сэр, и мне
все было слышно. Наконец он вышел в коридор и крикнул: "Что же он так
никогда и не придет, этот человек?" Это его точные слова, сэр. А я ему:
"Вам только надо подождать еще немного". "Так я, - говорит, - подожду на
свежем воздухе, а то я просто задыхаюсь! Немного погодя зайду еще раз", -
с этим он встал и ушел, и, что я ему ни говорил, его никак было не
удержать.
- Хорошо, хорошо, ты сделал что мог, - сказал Холмс, проходя со мной
в нашу общую гостиную. - Как все-таки досадно получилось, Уотсон! Мне
позарез нужно какое-нибудь интересное дело, а это, видно, такое и есть,
судя по нетерпению джентльмена. Эге! Трубка на столе не ваша! Значит, это
он оставил свою. Добрая старая трубка из корня вереска с длинным чубуком,
какой в табачных магазинах именуется янтарным. Хотел бы я знать, сколько в