Артур Конан Дойл. Желтое лицо -
6 >
мистер Холмс: Эффи любит меня. На этот счет пусть не будет у вас никаких
сомнений. Она любит меня всем сердцем, всей душой и никогда не любила
сильней, чем теперь. Я это знаю, чувствую. Этого я не желаю обсуждать.
Мужчина может легко различить, любит ли его женщина. Но между нами легла
тайна, и не пойдет у нас по-прежнему, пока она не разъяснится.
- Будьте любезны, мистер Манро, излагайте факты, - сказал Холмс с
некоторым нетерпением.
- Я сообщу вам, что мне известно о прошлой жизни Эффи. Она была
вдовой, когда мы с нею встретились, хотя и совсем молодою - ей было
двадцать пять. Звали ее тогда миссис Хеброн. В юности она уехала в
Америку, и жила одна там в городе Атланте, где и вышла замуж за этого
Хеброна, адвоката с хорошей практикой. У них был ребенок, но потом там
вспыхнула эпидемия желтой лихорадки, которая и унесла обоих - мужа и
ребенка. Я видел сам свидетельство о смерти мужа. После этого Америка ей
опротивела, она вернулась на родину и стала жить с теткой, старой девой, в
Мидлсексе, в городе Пиннере. Пожалуй, следует упомянуть, что муж не
оставил ее без средств: у нее был небольшой капитал - четыре с половиной
тысячи фунтов, которые он так удачно поместил, что она получала в среднем
семь процентов. Она прожила в Пиннере всего полгода, когда я встретился с
ней. Мы полюбили друг друга и через несколько недель поженились. Сам я
веду торговлю хмелем, и, так как мой доход составляет семь-восемь сотен в
год, мы живем не нуждаясь, снимаем виллу в Норбери за восемьдесят фунтов в
год. У нас там совсем по-дачному, хоть это и близко от города. Рядом с
нами, немного дальше по шоссе, гостиница и еще два дома, прямо перед нами
- поле, а по ту сторону его - одинокий коттедж; и, помимо этих домов,
никакого жилья ближе, чем на полпути до станции. Выпадают такие месяцы в
году, когда дела держат меня в городе, но летом я бываю более или менее
свободен, и тогда мы с женою в нашем загородном домике так счастливы, что