Артур Конан Дойл. Горбун -
15 >
заслугам. Если бы его не поразил удар от сознания собственной вины, весьма
возможно, я бы сам обагрил руки его кровью. Хотите, чтобы я рассказал вам,
как все было? А почему бы и не рассказать? Мне стыдиться нечего.
Дело было так, сэр. Вы видите, спина у меня сейчас горбатая, как у
верблюда, а ребра все срослись вкривь и вкось, но было время, когда капрал
Генри Вуд считался одним из первых красавцев в сто семнадцатом пехотном
полку. Мы тогда были в Индии, стояли лагерем возле городка Бзарти.
Барклей, который умер на днях, был сержантом в той роте, где служил я, а
первой красавицей полка... да и вообще самой чудесной девушкой на свете
была Нэнси Дэвой, дочь сержанта-знаменщика. Двое любили ее, а она любила
одного; вы улыбнетесь, взглянув на несчастного калеку, скрючившегося у
камина, который говорит, что когда-то он был любим за красоту. Но, хотя я
и покорил ее сердце, отец хотел, чтобы она вышла замуж за Берклея. Я был
ветреный малый, отчаянная голова, а он имел образование и уже был намечен
к производству в офицеры. Но Нэнси была верна мне, и мы уже думали
пожениться, как вдруг вспыхнул бунт и страна превратилась в ад кромешный.
Нас осадили в Бхарти - наш полк, полубатарею артиллерии, роту сикхов
и множество женщин и всяких гражданских. Десять тысяч бунтовщиков
стремились добраться до нас с жадностью своры терьеров, окруживших клетку
с крысами. Примерно на вторую неделю осады у нас кончилась вода, и было
сомнительно, чтобы мы могли снестись с колонной генерала Нилла, которая
отступила в глубь страны. В этом было наше единственное спасение, так как
надежды пробиться со всеми женщинами и детьми не было никакой. Тогда я
вызвался пробраться сквозь осаду и известить генерала Нилла о нашем
бедственном положении. Мое предложение было принято; я посоветовался с
сержантом Барклеем, который, как считалось, лучше всех знал местность, и
он объяснил мне, как лучше пробраться через линии бунтовщиков. В тот же