Артур Конан Дойл. Горбун -
16 >
вечер, в десять часов, я отправился в путь. Мне предстояло спасти тысячи
жизней, но в тот вечер я думал только об одной.
Мой путь лежал по руслу пересохшей реки, которое, как мы надеялись,
скроет меня от часовых противника, но только я ползком одолел первый
поворот, как наткнулся на шестерых бунтовщиков, которые, притаившись в
темноте, поджидали меня. В то же мгновение удар по голове оглушил меня.
Очнулся я у врагов, связанный по рукам и ногам. И тут я получил
смертельный удар в самое сердце: прислушавшись к разговору врагов, я
понял, что мой товарищ, тот самый, что помог мне выбрать путь через
вражеские позиции, предал меня, известив противника через своего
слугу-туземца.
Стоит ли говорить, что было дальше? Теперь вы знаете, на что был
способен Джеймс Барклей. На следующий день подоспел на выручку генерал
Нилл, и осада была снята, но, отступая, бунтовщики захватили меня с собой.
И прошло много-много лет, прежде чем я снова увидел белые лица. Меня
пытали, я бежал, меня поймали и снова пытали. Вы видите, что они со мной
сделали. Потом бунтовщики бежали в Непал и меня потащили с собой. В конце
концов я очутился в горах за Дарджилингом. Но горцы перебили бунтовщиков,
и я стал пленником горцев, покуда не бежал. Путь оттуда был только один -
на север. И я оказался у афганцев. Там я бродил много лет и в конце концов
вернулся в Пенджаб, где жил по большей части среди туземцев и зарабатывал
на хлеб, показывая фокусы, которым я к тому времени научился. Зачем было
мне, жалкому калеке, возвращаться в Англию и искать старых товарищей? Даже
жажда мести не могла заставить меня решиться на этот шаг. Я предпочитал,
чтобы Нэнси и мои старые друзья думали, что Генри Вуд умер с прямой
спиной, я не хотел предстать перед ними похожим на обезьяну. Они не
сомневались, что я умер, и мне хотелось, чтобы они так и думали. Я слышал,
что Барклей женился на Нэнси и что он сделал блестящую карьеру в полку, но