Артур Конан Дойл. Горбун -
2 >
поужинал в Ватерлоо, но с удовольствием выкурю с вами трубку.
Я вручил ему свой кисет, и он, усевшись напротив, некоторое время
молча курил. Я прекрасно знал, что привести его ко мне в столь поздний час
могло только очень важное дело, и терпеливо ждал, когда он сам заговорит.
- Вижу, сейчас вам много приходится заниматься вашим прямым делом, -
сказал он, бросив на меня проницательный взгляд.
- Да, сегодня был особенно тяжелый день, - ответил я и, подумав,
добавил: - Возможно, вы сочтете это глупым, но я не понимаю, как вы об
этом догадались.
Холмс усмехнулся.
- Я ведь знаю ваши привычки, мой дорогой Уотсон, - сказал он. - Когда
у вас мало визитов, вы ходите пешком, а когда много, - берете кэб. А так
как я вижу, что ваши ботинки не грязные, а лишь немного запылились, то я,
ни минуты не колеблясь, делаю вывод, что в настоящее время у вас работы по
горло и вы ездите в кэбе.
- Превосходно! - воскликнул я.
- И совсем просто, - добавил он. - Это тот самый случай, когда можно
легко поразить воображение собеседника, упускающего из виду какое-нибудь
небольшое обстоятельство, на котором, однако, зиждется весь ход
рассуждений. То же самое, мой дорогой Уотсон, можно сказать и о ваших
рассказиках, интригующих читателя только потому, что вы намеренно
умалчиваете о некоторых подробностях. Сейчас я нахожусь в положении этих
самых читателей, так как держу в руках несколько нитей одного очень
странного дела, объяснить которое можно, только зная все его
обстоятельства. И я их узнаю, Уотсон, непременно узнаю!
Глаза его заблестели, впалые щеки слегка зарумянились. На мгновение
на лице отразился огонь его беспокойной, страстной натуры. Но тут же
погас. И лицо опять стало бесстрастной маской, как у индейца. О Холмсе
часто говорили, что он не человек, а машина.
- В этом деле есть интересные особенности, - добавил он. - Я бы даже
сказал - исключительно интересные особенности. Мне кажется, я уже близок к