Артур Конан Дойл. Сэр Найджел -
22 >
замешкался, не зная, как воспользоваться своим нежданным успехом. Это
промедление оказалось роковым. Раздался отчаянный вопль - гигантский жеребец
взвился над беднягой, и тут же передние копыта опустились и опрокинули его
наземь. Он вскочил, был снова опрокинут и остался лежать, дрожа, весь
окровавленный, а разъяренный жеребец, в минуты бешенства самый свирепый и
страшный зверь на свете, схватил зубами, встряхнул и бросил себе под копыта
извивающееся тело.
Рты увенчанных тонзурой* голов над оградой раскрылись было в стенании,
полном ужаса, но оно тут же оборвалось, а затем наступившую на миг мертвую
тишину прервали крики радости и благодарности.
По дороге, ведшей к сумрачному господскому дому на склоне холма, трусил
на тощей мохнатой лошадке молодой человек в выцветшей и заплатанной лиловой
тунике, перехваченной старым кожаным поясом. Но вопреки столь убогой одежде
и не менее убогой лошади, в осанке юноши, в посадке его головы, в
непринужденном изяществе движений и смелом взгляде больших глаз было столько
благородства и рыцарственности, что он не потерялся бы и в самом знатном
собрании. Невысокая худощавая его фигура была на редкость хорошо сложена, а
лицо, хотя загорелое и обветренное, отличалось тонкостью черт,
выразительностью и живостью. Из-под темной шапочки выбивались густые
золотистые кудри, а золотистая бородка скрывала очертания сильного волевого
подбородка. Единственным его украшением было перо скопы, приколотое золотой
брошью к шапочке. Но в памяти наблюдателя остались бы не это перо, не
короткий плащ, охотничий нож в кожаных ножнах, перевязь с медным рогом или
сапоги из мягкой оленьей кожи с простыми шпорами, но обрамленное золотом
загорелое лицо и пляшущие огоньки в быстрых, беззаботных, смеющихся глазах.
Таков был молодой человек, который весело пощелкивал хлыстом, трусил в
сопровождении полдесятка собак на невзрачной лошаденке по Тилфордской
дороге, а потом остановился и с насмешливо-презрительной улыбкой начал