Артур Конан Дойл. Сэр Найджел -
27 >
заветных желания, только мой тощий кошелек не сулил надежды, что они
когда-нибудь сбудутся. И одно из них - владеть благородным конем, таким
конем, на какого не зазорно сесть сыну моего отца. И этого коня я выбрал бы
из всех остальных, потому что покорить его - славное и почетное дело. А как
он зовется?
- Зовется он Бурелет, - ответил вольный хлебопашец. - Только,
благородный сэр, да будет тебе ведомо, объездить его никому не дано. Многие
пробовали, и счастлив тот, кто отделался одним сломанным ребром.
- Благодарю тебя за предостережение, - сказал Найджел. - Теперь я вижу,
что это и вправду конь, за каким я отправился бы в дальний путь. Я твой
человек, Бурелет, а ты - моя лошадь, и сегодня к вечеру ты это признаешь,
или больше мне лошадь никогда не потребуется. Мой дух против твоего, да
подкрепит Господь его, чтобы труднее было взять над тобой верх и принесло бы
это больше чести!
К тому времени, когда молодой сквайр договорил, он уже забрался на
ограду и встал на ней, в одной руке сжимая уздечку, в другой хлыст. Он
казался воплощением изящества и пылкого мужества. С яростным фырканьем конь
ринулся к нему, скаля сверкающие белые зубы, но вновь удар тяжелой рукоятки
заставил его отпрянуть, и в этот миг, хладнокровно измерив расстояние,
Найджел изогнулся, ловкая фигура мелькнула в воздухе, и сильные колени сжали
крутые золотистые бока. Но без седла и стремян удержаться на широкой спине
оказалось не так-то просто: конь вставал на дыбы, бил задом, и минуту победа
вот-вот могла остаться за ним. Однако ноги всадника были словно две стальные
полосы, приклепанные к дугам конских ребер, его левая рука, погруженная в
песочно-рыжую гриву, ни на мгновение не расслабила хватки.
Никогда еще однообразное существование смиренной монастырской братии не
нарушалось столь диким зрелищем. Золотистый конь прыгал вправо, пригибался к
земле влево, опускал оскаленную морду между передними ногами, метя траву