Артур Конан Дойл. Сэр Найджел -
42 >
Ядом неги и лени мне грудь.
И на подвиг открой, я молю, предо мной
Слез и гнева тернистый путь.
О сердце! О сердце! О сердце мне дай!
Пусть твердым пребудет оно.
Готовым на бой выйти с Судьбой,
Отваги и чести полно.
Все сумеет свершить, хоть не будет спешить,
Назначив себе свою часть.
Не зная цепей, только дамы своей
Над собой признавая власть.
Может быть, прочувствованность искупала фальшивые ноты, а может быть,
возраст притупил тонкость слуха леди Эрминтруды, но она захлопала худыми
морщинистыми руками и не поскупилась на громогласные похвалы.
- Да, Уэтеркот может гордиться таким учеником! - сказала она. - Прошу
тебя, спой что-нибудь еще.
- Нет, милая бабушка, теперь твой черед. У нас с тобой ведь такой
порядок. Мне хочется послушать рыцарскую повесть, а ты знаешь их все.
Сколько уж лет ты мне их рассказываешь, и все новые и новые. Готов
поклясться, в твоей памяти их хранится больше, чем во всех толстых книгах,
которые мне показывали в Гилфордском замке. Так не откажи мне. "Доон де
Майанс", "Песнь о Роланде" или "Сэр Изумбрас".
Старуха, не заставя себя долго просить, начала длинную поэму,
декламируя медленно и монотонно, но, по море того как интерес нарастал, она
все больше воодушевлялась, ее лицо покрыла краска оживления, с
выразительными жестами она прочувствованно произносила строфы, говорившие о
пустоте будничной жизни, о красоте героической смерти, о высокой святости
любви и неумолимом долге чести. Лицо Найджела застыло, глаза исполнились
задумчивости, он впивал завораживающие слова, пока наконец они не замерли на
губах старой дамы и она не откинулась утомленно на спинку кресла. Найджел
нагнулся к ней и поцеловал ее руку.