Артур Конан Дойл. Сэр Найджел -
47 >
диалекте, изобилующие неуклюжестями и всякими неудобопонятными
обозначениями, были страшнейшим оружием в руках тех, кто умел ими
пользоваться. Не зря же восставший народ поспешил обезглавить
лорда-канцлера. Во времена, когда мало кто умел читать и писать, эти
головоломные речения и запутаннейшее изложение сути даже простого дела,
запечатленные на пергаменте и скрепленные печатями, наполняли ледяным ужасом
сердца, не страшившиеся никаких опасностей на поле брани.
Даже бодрый и веселый дух Найджела Лоринга поугаснул за ночь, которую
молодой сквайр провел в монастырской темнице, размышляя о том, что никакая
доблесть не поможет ему против силы, угрожающей его дому полной гибелью. Меч
и щит столь же мало могли оборонить его от святой церкви, как и от Черной
Смерти. Против аббатства он беспомощен. Монахи давно уже урывали то луг
здесь, то рощу там, а теперь они разом заберут остальное вместе с родовым
домом Лорингов, и где приклонит седую голову леди Эрминтруда, как прокормят
себя старые, никому не нужные их служители? От этих мыслей его пробирала
холодная дрожь.
Пусть он пригрозил, что обратится с жалобой к самому королю, но
могущественный Эдуард уже много лет не слышал имени Лорингов, а Найджел
знал, что память сильных мира сего коротка. К тому же власть церкви во
дворце лишь немногим уступала ее власти в лачуге бедняка, и потребуются
очень веские доводы, чтобы король помешал замыслам столь влиятельного
прелата, как аббат Уэверли, если закон на его стороне. Так где же искать ему
помощи? С простодушной и практичной верой своей эпохи юноша начал молиться
святым, которых избрал своими покровителями: святому Павлу*, чьи приключения
на суше и на море восхищали его; святому Георгию, который обрел великую
честь, повергнув дракона; и святому Томасу Кентерберийскому* - тот ведь и
сам нашивал доспехи, а потому поймет человека благородной крови и поможет
ему. Наивные мольбы облегчили душевные терзания, и он уснул здоровым сном