Песах Амнуэль. Сегодня, завтра и всегда -
2 >
что в сотне километров от города существует такая прелесть - ее поразили
леса и поляны, пропитанные влагой и солнцем, выстланные травой, прошитой
удивительно яркими, хотя и мелкими, бисеринками цветов. Ровным рядом
стояли коттеджи и, как минареты двадцатого века, блестели купола
телескопов.
- Вы когда-нибудь видели небо? - спросили у нее во время экскурсии.
Ирина не нашлась, что ответить. Собеседник, конечно, шутил.
- На Земле всего несколько тысяч астрономов, - услышала Ирина, - и
только они, да и то не всегда, видят над собой небо. Остальное
человечество лишь любуется небом в ясные ночи. А это не одно и то же.
Знаете, что говорил Кант? "Есть две вещи, которые можно изучать
бесконечно, не уставая и не пресыщаясь. Это звездное небо над нами и
нравственный закон в нас".
Все уехали, а Ирина осталась в обсерватории. Решение зрело, и она
хотела проверить себя. Ей не повезло - с утра пошел дождь. Он был каким-то
негородским, нудным и одновременно веселым. "Как наша жизнь здесь", -
сказал ей кто-то. Она подумала тогда, что это может стать названием еще
непридуманной и ненаписанной, но уже понравившейся ей повести - "Жизнь как
дождь".
Ирина вернулась в город, не приняв окончательного решения, но с
исписанным до корки блокнотом. Ночью ей снились звезды-дождинки. С того
дня прошло три месяца, и горную тряскую дорогу в обсерваторию Ирина знала
теперь наизусть. Была на наблюдениях, следила за работой прибористов,
научилась составлять легкие программы для ЭВМ, много читала. Обжила
комнату на втором этаже обсерваторской гостиницы, из окна которой был
виден полосатый, как арбуз, купол ЗТБ - зеркального телескопа имени
Бредихина. Правда, иногда ей хотелось бросить все, уехать отсюда, пойти в
театр, выйти на проспект в новом платье, забежать к подругам, с которыми
лет десять назад училась на факультете журналистики. В пасмурные дни,
когда уже в шесть становилось темно, подступала тоска, привычная, но во