Песах Амнуэль. Сегодня, завтра и всегда -
21 >
без дифференцирования. И решал. Вызывал на стереоэкран страницы
программированных пособий, запоминал все нужное для данной задачи,
остального просто не замечал. И к концу урока добирался до дифференциалов.
Больше всего Вадима поражало, что новые знания оседали прочно, из обрывков
складывалась мозаика науки, собранная собственными руками, собственным
мозгом. В семь-то лет.
Самым интересным для Вадима (но не для Андрея) был урок тестов.
Цесевич работал по своей, никем не признаваемой методике: тесты были
неожиданными, начиная от ползания под столами и кончая сложнейшими
упражнениями на реакцию и запоминание.
По вечерам, наигравшись с ребятами в мяч, побегав на стадионе,
побывав у родителей в их домике на Иссык-Куле, Андрей устраивал тестовые
проверки у себя в комнате, испытывая терпение Геры. Азимов учился по
нормальной программе у молодой и энергичной Клавдии Степановны, тесты
Цесевича казались ему непроходимой ерундой, которой можно заниматься в
детском саду. Тесты и самому Андрею нравились все меньше. Не так уж весело
часами чертить на светодоске окружности, причем машина тотчас указывала,
насколько эти окружности отличались от идеальных.
Однажды Цесевич начал урок неожиданным вопросом:
- Андрюша, ты видишь во сне рыцарей? В латах и шлемах.
Рыцарей он не видел. Он вообще редко видел сны.
- Дурно, - сказал Цесевич.
В тот вечер учитель пришел к Андрею, когда по стерео показывали
"Приключения Когоутека в дебрях Регула-2". Цесевич наступил на ящера,
притаившегося среди скал, прошел сквозь самого Когоутека, прищурив глаза
от яркого света лазеров, и махнул Андрею рукой: не обращай внимания,
поговорим потом. Когда пятнадцатая серия похождений храброго космонавта
закончилась, Андрей предложил учителю чаю.
- Нет, спасибо, - сказал Цесевич, - спроси лучше, зачем я пришел.
Понимаешь, Андрей, тесты мы закончили.
- Совсем?!
- М-м... Возможно, совсем. Пойдем-ка погуляем по парку.