Песах Амнуэль. Да или нет -
16 >
должен платить таможенную пошлину. Во всех демократических государствах
положено. А у нас демократия.
- Где - у вас? - Сергей просто тянул время, искал способ отвязаться.
Собственно, способов было два. Первый - попытаться прорваться к саду, там
наверняка уже есть кто-нибудь из своих, продержатся. Второй - сбежать. В
обоих случаях велика вероятность, что догонят, дадут и еще добавят. Но в
первом случае хотя бы гордость останется, так сказать, незапятнанной.
- У нас - это в России, - терпение местных таможенников начало
иссякать, - там же, где у тебя.
Конечно, они решили, что он русский. А если бы поняли, что еврей?
Тогда сразу побили бы, или, наоборот, отпустили, наподдав под зад, чтобы
быстрее долетел до своего Израиля?
- Ребята, - начал Сергей, - у меня и денег-то...
Таможенники приблизились. Решать нужно было быстро: вперед или назад.
К черту. Не люблю драться. В секцию бы ходил, мог бы сейчас какой-нибудь
приемчик... Но ведь никогда прежде не били. Может, обойдется? Господи,
сидел бы лучше дома, читал книжку... Нет, потащился. Ну так что же -
вперед или назад?
Бить будут ногами.
И Сергей попятился. Потом повернулся и побежал, затылком чувствуя
дыхание преследователей. От остановки отваливал троллейбус, и Сергей
вскочил на подножку, плечами раздвинув начавшие уже закрываться двери.
Прижался носом к стеклу.
Никого.
Они что - поленились догонять? Или решили, что денег у него
действительно нет?
Он ехал домой, чувствуя себя побитым, все болело, и эта воображаемая
боль отдавалась в душе стыдом и страхом.
Потом, вечером, звонили ребята, спрашивали, почему не пришел, и он
соврал что-то, а маме врать не хотел, она сразу поняла: сын не в себе.
Рассказал. Мама долго молчала, потом сказала "Нет, это разве страна?" И
когда он уже лежал в своей комнате, мама с отцом шептались на кухне, и
Сергей знал - говорят о жизни. О мафии, о преступности, о том, что по