Артур Конан Дойл. Пестрая лента -
21 >
оставалась в одном и том же положении по отношению к вентилятору и шнуру.
Этот звонок приходится называть просто шнуром, так как он не звонит.
- Холмс! - вскричал я. - Кажется, я начинаю понимать, на что вы
намекаете. Значит, мы явились как раз вовремя, чтобы предотвратить ужасное
и утонченное преступление.
- Да, утонченное и ужасное. Когда врач совершает преступление, он
опаснее всех прочих преступников. У него крепкие нервы и большие знания.
Палмер и Причард[1] были лучшими специалистами в своей области. Этот
человек очень хитер, но я надеюсь, Уотсон, что нам удастся перехитрить
его. Сегодня ночью нам предстоит пережить немало страшного, и потому,
прошу вас, давайте пока спокойно закурим трубки и проведем эти несколько
часов, разговаривая о чем-нибудь более веселом.
Часов около девяти свет, видневшийся между деревьями, погас, и
усадьба погрузилась во тьму. Так прошло часа два, и вдруг ровно в
одиннадцать одинокий яркий огонек засиял прямо против нашего окна.
- Это сигнал для нас, - сказал Холмс, вскакивая. - Свет горит в
среднем окне.
Выходя, он сказал хозяину гостиницы, что мы идем в гости к одному
знакомому и, возможно, там и переночуем. Через минуту мы вышли на темную
дорогу. Свежий ветер дул нам в лицо, желтый свет, мерцая перед нами во
мраке, указывал путь.
Попасть к дому было нетрудно, потому что старая парковая ограда
обрушилась во многих местах. Пробираясь между деревьями, мы достигли
лужайки, пересекли ее и уже собирались влезть в окно, как вдруг какое-то
существо, похожее на отвратительного урода-ребенка, выскочило из лавровых
кустов, бросилось, корчась, на траву, а потом промчалось через лужайку и
скрылось в темноте.
- Боже! - прошептал я. - Вы видели?
В первое мгновение Холмс испугался не меньше меня. Он Схватил мою
руку и сжал ее, словно тисками. Потом тихо рассмеялся и, приблизив губы к
моему уху, пробормотал еле слышно:
- Милая семейка! Ведь это павиан.