Артур Конан Дойл. Пенсне в золотой оправе -
20 >
порог этого проклятого дома. Но я должна продолжить свой рассказ, а то
будет поздно. Да, джентльмены, я жена этого человека. Ему было пятьдесят,
а я была глупая двадцатилетняя девчонка, когда мы поженились. Это было в
России, в университете, я не буду называть вам его.
- Побойся бога, Анна, - пробормотал старый профессор опять.
- Мы были революционеры, нигилисты, вы знаете. Он, я и многие другие.
Потом начались преследования, был убит высокопоставленный полицейский
чиновник, многих арестовали, и для того, чтобы спасти себя и получить
большую награду, мой муж выдал жену и товарищей. Мы были арестованы.
Некоторые отправились на виселицу, других сослали в Сибирь, и в том числе
меня. Моя ссылка не была пожизненной. А мой муж, захватив с собой деньги,
запятнанные кровью, уехал в Англию и поселился здесь в полном уединении,
хорошо понимая, что как только организация узнает о его местонахождении,
не пройдет и недели, как свершится правосудие.
Старый профессор протянул дрожащую руку и взял сигарету.
- Я в твоей власти, Анна, - сказал он, - но ты всегда была добра ко
мне.
- Я еще не рассказала о главном его злодеянии, - продолжала она. -
Среди членов организации был мой друг. Он был благороден, бескорыстен, он
любил меня, словом полная противоположность моему мужу. Он ненавидел
насилие. Мы все были виноваты - если это вина, - но он не был. Он писал
мне письма, в которых убеждал меня избрать иной путь. Эти письма и мой
дневник, в котором я изо дня в день описывала мои чувства к нему и наши
разные убеждения, спасли бы его. Мой муж нашел этот дневник и письма и
спрятал их. Он старался изо всех сил очернить Алексея, чтобы его присудили
к смерти. Но ему не удалось. Алексей был сослан в Сибирь на каторгу. В эти
минуты, когда мы здесь с вами сидим, он надрывается там в соляной шахте.
Подумай об этом, негодяй, гнусный негодяй! Алексей, человек, чье имя ты
недостоин даже произносить, влачит тяжкую жизнь раба, а ты