Артур Конан Дойл. Чертежи Брюса-Партингтона -
23 >
выяснил, что крупный международный шпион, только что выбывший из Лондона,
проживал в одном из домов, выходящих прямо на линию метро, я до того
обрадовался, что даже удивил вас некоторой фамильярностью поведения.
- А, так вот, оказывается, в чем дело!
- Ну да! Гуго Оберштейн, занимавший квартиру на Колфилд-Гарденс в
доме тринадцать, стал моей мишенью. Я начал со станции Глостер-роуд. Там
очень, любезный железнодорожный служащий прошелся со мной по путям, и я не
только удостоверился, что на черном ходу окна лестниц в домах по
Колфилд-Гарденс выходят прямо на линию, но и узнал еще кое-что поважнее:
именно там пути пересекаются с другой, более крупной железнодорожной
веткой, и поезда метро часто по нескольку минут стоят как раз на этом
самом месте.
- Браво, Холмс! Вы все-таки докопались до сути!
- Не совсем, Уотсон, не совсем. Мы продвигаемся вперед, но цель еще
далека. Итак, проверив заднюю стену дома номер тринадцать на
Колфилд-Гарденс, я обследовал затем его фасад и убедился в том, что птичка
действительно упорхнула. Дом большой, на верхнем этаже отдельные квартиры.
Оберштейн проживал именно там, и с ним всего лишь один лакей, очевидно,
его сообщник, которому он полностью доверял. Итак, Оберштейн отправился на
континент, чтобы сбыть с рук добычу, но это отнюдь не бегство, - у него не
было причин бояться ареста. А то, что ему могут нанести частный визит,
этому джентльмену и в голову не приходило. Но мы с вами как раз это и
проделаем.
- А нельзя ли получить официальный ордер на обыск, чтобы все было по
закону?
- На основании имеющихся у нас данных - едва ли.
- Но что может дать нам обыск?
- Например, какую-нибудь корреспонденцию.
- Холмс, мне это не нравится.
- Дорогой мой, вам надо будет постоять на улице, посторожить, только
и всего. Всю противозаконную деятельность беру на себя. Сейчас не время
отступать из-за пустяков. Вспомните, что писал Майкрофт, вспомните